«Полемика», выпуск 8 Л. С. Рубан. Геополитическая ситуация на Кавказе Л. С. Рубан. Проблема использования ресурсов Каспийского моря М. Г. Макарычева. Восприятие российского демократического транзита в США... З. М. Казачкова. Дело Майкрософт" и мой опыт ... А. Бондаренко. Пирамида Пенсионного фонда Л. Голоскоков. Будущие сетевые технологии права З. Казачкова. В чем различие между фантастикой и утопией? В. Н. Терёхина. Российско-американский семинар "Международные преподаватели..." И. Киселев. Развитие новых форм обучения и образовательных программ в ЯрГУ... А. С. Макарычев. Экспертный семинар "Мягкие и жесткие вызовы..." Б. Л. Губман. Конференция "Культура мира: перспективы на рубеже XXI века"

Проблема использования ресурсов Каспийского моря: экологическая, технологическая и экономическая безопасность

Л. С. Рубан
доктор социологических наук,
главный научный сотрудник
Института социально-политических исследований РАН

Рассматривая заявленную проблему в целом и ее составляющие, в первую очередь, на наш взгляд, следует выделить сложность ее разрешения из-за неопределенности географического и юридического статуса Каспийского моря.

Современный правовой режим Каспия определяется положениями советско-иранских договоров 1921 и 1940 гг., по которым в море должно обеспечиваться свободное судоходство для судов под флагами прибрежных государств; национальный режим для судов других прикаспийских государств в своих портах и свободное рыболовство граждан прикаспийских государств по всей акватории, за исключением 10-мильной прибрежной полосы, где промысел по Договору 1940 г. резервируется за судами прибрежного государства, а Каспий рассматривается 'как море советское и иранское', т.е. как объект совместного использования прибрежных государств.

Неопределенность географического статуса Каспия обусловливает неопределенность его юридического статуса: ведь если это замкнутое или полузамкнутое море, то по Конвенции ООН (1982 г.) по морскому праву каждое из прибрежных государств имеет 12-мильную зону 'территориального моря', по которой проходит его граница, и, вдобавок, в соответствии со статьями 55-57 данной Конвенции, 'исключительную экономическую зону', прилегающую к его границе на расстоянии 200 морских миль, если она не накладывается на сопредельные 'исключительные экономические зоны'. В случае пересечения территориальных морей происходит делимитация морей стран-участников и раздел по срединной (медианной) линии, равноудаленной от береговых линий прибрежных государств. По данному разграничению самые большие сектора получают Казахстан, Туркмения и Азербайджан.

Причем в соответствии с частью Х данной конвенции Волго-Донской и Волго-Балтийский каналы рассматриваются как международные водные пути, и прибрежные государства (Азербайджан, Иран, Казахстан и Туркмения) имеют право на свободу транзита по ним.

Если же Каспий определяется как международное озеро, то озера делятся между прибрежными государствами, и линии раздела являются продолжением государственных границ, или раздел проходит по линиям, соединяющим центральную точку озера с точками выхода границ прибрежных государств на береговую линию. По данному разграничению сектора Казахстана, Туркмении и Азербайджана становятся значительно меньше, а сектора России и Ирана увеличиваются, тем более, что спорные месторождения Сардар (Кяпаз), Чираг и Азери[1] будут находиться в секторе Ирана, а не Азербайджана или Туркмении.

       Запасы Каспийского моря значительны, хоть и уступают нефтегазовым ресурсам стран ОПЕК и особенно Персидского залива (нефть в СНГ - 7,7 млрд. т, из них в азербайджанском Прикаспии - 850- 870 млн. т, в Казахстане -2,150 млрд. т; газ - всего по СНГ - 56,5 трлн. куб. м, в Азербайджане - 41,5 трлн. куб. м, в Казахстане -1,455 трлн. куб.м.).

Крупнейшие нефтяные месторождения в Казахстане - Тенгиз-Королевское и Карачаганак, высокоэффективны также 13 месторождений в Кзылординской и Жезказганской областях, в том числе и крупнейшее - Кумколь, а также месторождения на шельфе Каспия. При их освоении следует учитывать уникальность Каспийского моря. Это один из крупнейших замкнутых, бессточных, не имеющих связи с Мировым океаном, водоемов мира, расположенный во внутреннем регионе Евразии, акватория его составляет 378 кв. км. Характерными особенностями Каспия являются: значительная удаленность от Мирового океана, низкий уровень (на 28 м ниже уровня Мирового океана), высокая соленость (13%) и частые 10-11-балльные штормы; наличие континентального шельфа площадью 20 тысяч кв. км.

Богатые природные ресурсы Каспийского моря включают свыше 500 видов растений, 854 вида рыб (90% мировых запасов осетровых) и нефтяные месторождения. В то же время без приведения в соответствие формального юридического и фактического статусного положения Каспия невозможно рациональное использования его ресурсов, а жесткий раздел Каспийского моря на сектора между прибрежными странами будет способствовать формированию целого ряда проблем. В частности, при развитии рыбного промысла следует учитывать, что все рыбы Каспия - мигрирущие, а именно добычу кильки можно вести только в южной части моря. В случае закрепления секторов за государствами БКМ российский килечный флот (а только Россия ведет промышленный промысел кильки на Каспии) прекратит свое функционирование.

Следующая проблема связана с воспроизводством рыбных ресурсов. До распада СССР на Каспии существовало 9 рыбоводных заводов (7 - в Астраханской области, т.е. в России, 2 - на территории других стран нынешнего СНГ и 2 - в Иране). Сейчас работают только астраханские заводы.

Другая сложность в освоении природных (и, в первую очередь, нефтегазовых) ресурсов Каспия заключается в том, что вся северная часть моря относится к заповедной зоне, в которой недопустимы промышленные разработки. Но не только разработки, а даже сейсморазведка подводных нефтегазовых ресурсов приносит Каспийскому морю невосполнимый урон (таким методом должно быть исследовано 49 тыс. кв. м). В конце июля 1995 г. экологи запретили КТК проведение сейсморабот из-за нарушения закладки взрывчатых веществ вместо глубины 5-15 м ниже дна на глубины менее 5 метров. Контрольные замеры ихтиологов показали, что выброс грунта из одной скважины привел к гибели всей рыбы, находящейся вблизи. Тем не менее Главгосконтроль разрешил КТК вести взрывные работы на глубине от 2 метров ниже дна.

Еще одна проблема обусловлена тем, что в связи с подъемом уровня Каспия береговая черта переместилась на 20-30 км, и в результате повышения интенсивности штормовых нагонов происходит размыв защитных дамб и затопление морскими водами прибрежных нефтепромыслов и месторождений ПО Тенгизнефтегаз. Добываемую здесь нефть, содержащую большое количество пластовой воды, после подъема на поверхность собирают в отстойниках, представляющих обвалованные участки территории в районе нефтяных скважин. При их размыве происходит загрязнение моря нефтью, сильно минерализованными пластовыми водами и химическими веществами.

Процесс морской добычи нефти также чреват авариями (в т.ч. и из-за шквальных 10-11-балльных штормовых ветров), ведущими к негативным экологическим последствиям. Это мы можем видеть на примере загрязнения бакинского рейда и из международного опыта освоения Северного моря. В последнем случае экологические последствия в районах разработки морских месторождений нефти и газа прослеживаются на расстоянии 5-12 км от места бурения и проявляются в повышенных уровнях нефтяного загрязнения воды, донных осадков,  в губительном влиянии на животных и растения. В Северном море площадь таких нарушений от 100 до 3000 кв. км. В среднем при освоении морских месторождений в водную среду поступает: 30-120 т нефти, буровых выработок - 200-1000 т, бурового шлама - 150-400т, а за период с 1979 по 1987 гг. там зафиксировано 516 аварий, при которых в море попало 21530 т нефти.

Следующая проблема связана с технологической безопасностью в российско-казахстанском районе БКМ. Если мы рассмотрим в этом отношении Астраханскую область, то увидим, что этот регион насыщен предприятиями, экологически нежелательными для уникальной заповедной зоны: это 7 месторождений нефти и газа, Астраханский газоперерабатывающий завод (осуществляющий переработку газоконденсата с высоким содержанием серы), 11 нефте- и газопроводов (в т.ч. Тенгиз-Гурьев-Астрахань-Грозный, газопровод Макат-Северный Кавказ и др.)

Соседство нефте-газопроводов с газоперерабатывающим комплексом опасно, т.к. авария на одном объекте может вызвать цепную реакцию на других. Аварийный выброс газа на ГПЗ, содержащий до 80% сероводорода, может вызвать катастрофические последствия: по разветвленной системе наземных и подземных вод сернистые соединения могут проникнуть в почвы соседней Калмыкии и привести к образованию ядовитых соединений и отравлению всех почв Республики. 

Обобщив изложенные материалы, мы можем сделать вывод, что  прикаспийские государства должны создать режим сохранения и восстановления биоресурсов Каспия, определив статус Каспийского моря как единый экологический комплекс, нести ответственность за сохранение, воспроизводство и оптимальное использование его уникальных природных богатств и, в первую очередь, запасов осетровых рыб.

Между тем регион БКМ является стратегически важным как с точки зрения ресурсов, так и с точки зрения путей их транспортировки. Регион Каспийского моря находится в эпицентре борьбы за нефть, влияние и политику, которая разворачивается в Центральной Азии.

Транспортировка нефти связана с решением следующей проблемы коммуникаций: пойдет ли она по российской территории маршрутом Тенгиз-Актау-Комсомольск-Грозный-Тихорецк-Новороссийск, а оттуда танкерами через проливы в Европу маршрутом Тенгиз-Актау-Махачкала-Баку-Батуми-Джейхан, или минует Россию. Отсюда возможны два  варианта вдоль западного побережья Каспия: в турецкий порт Джейхан через Баку-Тбилиси-Батуми-Эрзурум[2] или через Баку-Тебриз; или же по иранской территории Баку-Тебриз-Тегеран-Абадан  и вдоль восточного побережья Каспия с конечным прибытием в Джейхан или в Абадан.

 И тут разворачивается активная борьба за использование своих транспортных коммуникаций между Россией, Турцией и Ираном - ведь перекачка нефти через  территорию этих стран дает не только возможность экономить на импорте нефти  (Турции[3] и Ирану[4] - для удовлетворения своих потребностей), но и получать дивиденты за транзит. Кроме того, Турция и Иран могли бы задействовать свои простаивающие терминалы в Джейхане (на 120 млн.т) и Абадане, ориентированные на экспорт иракской нефти и несущие убытки из-за экономических санкций против Ирака. Для всех этих стран борьба за 'большой нефтяной путь' - это, в первую очередь, борьба за политическое влияние, средство оказания давления на политику в регионе.

При выборе пути транспортировки нефти немалую роль играют два основных момента: учет возможных затрат на реализацию проектов и обеспечение безопасности.

В затратном отношении самым привлекательным является российский путь: его протяженность 1580 км, пропускная способность 62 млн. т нефти в год, период полной реконструкции западной части транспортировки займет всего 5 месяцев. Но здесь два камня преткновения: война в Чечне и ограничение пропускной способности проливов Босфор и Дарданеллы для большегрузных нефтетанкеров со стороны Турции, что уже принесло России убытков на 700 млн. долларов. Если вести ветку в обход Чечни через Комсомольск из Казахстана через Астрахань, это не увеличит безопасности, т.к. от возможных терактов не удастся застраховаться на сто процентов. Для решения же второй проблемы необходимо построить совместно с Болгарией и Грецией новый нефтепровод Бургас-Александруполис протяженностью 317 км и стоимостью 650-850 млн. долларов с пропускной способностью 30 млн. т нефти в год.

Другая проблема российского проекта - совмещение высококачественной бакинской и казахстанской и западносибирской нефти (Тенгизской - с повышенным содержанием серы и эмбинской - с повышенным содержанием парафинов), что вызывает необходимость строительства станций для подогрева нефти и строительства дополнительных веток.

Грузинский проект (через Баку-Тбилиси-Супса или через Поти или Батуми), протяженностью 2635 км и стоимостью свыше 1 млрд. долларов, реализация которого обойдется дороже в пять раз по сравнению с реализацией российского проекта, проблематичен, т.к. кроме факторов нестабильности в Абхазии и Южной Осетии, он проходит близко (в 12-30 км) от зоны вооруженного конфликта в НКР. Та же проблема возникает, если вести ветку через Армению, Нахичевань и Турцию в обход Ирана.

Проект транспортировки нефти через Иран (до Баку танкерами, а дальше по маршруту Баку-Тебриз-Тегеран-Абадан) стоимостью 3 млрд. долларов, позволяющий пропускать 50 млн.т нефти по нефтепроводу протяженностью 1920 км, имеет два препятствия: 1) противодействие со стороны США, требующих устранения Ирана из проекта, и 2) наличие курдской проблемы, которая мешает безопасности всех проектов, которые предусматривают использование коммуникаций, проходящих по территории не только Ирана, но и Турции.

Т.о., ни один проект не дает гарантии безопасности. При этом российский маршрут транспортировки казахстанской нефти короче, дешевле и выше по пропускной способности, чем турецкий и иранский.

Подводя итог сказанному, можно отметить, что разрешение всего комплекса проблем по определению статуса, разграничению полномочий, разведке, добыче и транспортировке углеводородных ресурсов возможно только на основе тесной интеграции всех стран БКМ.

[1] Спор из-за названных месторождений между Азербайджаном и Туркменией обусловлен отсутствием единой системы разграничения в зоне БКМ; так, Туркмения  ведет отсчет от береговой (материковой) линии, а Азербайджан - от линии прибрежных островов.

[2] При реализации проекта Грузия рассчитывает получить 500 млн. долларов прибыли.

[3] Турция сможет экономить на импорте при транзите через ее территорию до 3 млрд. долларов в год.

[4] Ежегодный импорт нефти в Иране составляет 3 - 3,5 млн. т.