АЙРЕКС - Высшее образование на рубеже веков: трансформация социальных функций

/ / / / / Высшее образование на рубеже веков: трансформация социальных функций

Высшее образование на рубеже веков: трансформация социальных функций

Астахова Е. В.
Доктор исторических наук, профессор, проректор Харьковского гуманитарного Института "Народная украинская академия".
Член Европейской Ассоциации Международного Образования (EAIE)

Истории хорошо известно своеобразие развития общества "на стыке" веков. Не становится исключением и завершающий период ХХ века, тем более, что он венчает собой целое тысячелетие.

Глобальные трансформации второй половины ХХ века привели к кардинальным изменениям традиционных отношений "Человек и природа", "Человек и общество". Экономический, политический, экологический кризисы воспринимаются как своеобразное преддверие крупномасштабного кризиса. Формирование стратегии в общепланетарном масштабе становится практически главным условием выживания. В такой ситуации значительно расширяется поле деятельности высшей школы: ей предписывается не только готовить специалистов в традиционных сферах деятельности, но и формировать контуры цивилизации, способной разрабатывать и реализовывать эту стратегию.

Принципиально новое положение высшей школы обусловливается необходимостью реагирования на общемировые тенденции, связанные с ориентацией системы образования на потребности информационного общества.

Высшая школа постепенно превращается в полноправный субъект рыночных отношений, что стимулирует трансформацию ее структуры, изменение функций, обретение новых источников финансирования, поиск новых методов обучения и контроля знаний.

Социальные функции высшей школы рассматриваются в широком аспекте как категория, отражающая содержание деятельности отдельных элементов социальной системы в целом. К числу основных социальных функций высшей школы относятся:

При этом необходимо отметить, что взаимодействие и переплетение вышеназванных функций достаточно высоко и имеет тенденцию к дальнейшему возрастанию.

Социально-экономические функции. Как это ни парадоксально, но идея, согласно которой самое выгодное вложение капитала - это вложение в человека, в его образование и развитие, отчетливо сформулирована и получила возможность реализации в массовом масштабе не так давно. Стратегический успех общества определяется не только формированием широкого круга научно-технической, гуманитарной и художественной элиты, но и достижением высокого образовательного ценза и институциональной профессиональной подготовки всего населения.

Препятствием на пути адекватного осознания ценности образования, его приоритетного положения в стратегических целях общества и возможности максимально реализовать свои функции стоит экономический подход (в качестве идеологического постулата); он существенно деформирует и реализацию присущих высшему образованию социальных функций, и реальную образовательную политику.

Этот подход увязывает образование лишь с его социально-экономической функцией - обслуживанием сферы производства и социально-культурной инфраструктуры профессиональными работниками различного уровня квалификации. Но в условиях тех кардинальных изменений в мире, о которых шла речь ранее, в результате стремительного усложнения общественной, политической, духовно-культурной жизни, введения в оборот информации о сложных процессах глобального характера человек, чтобы адекватно ориентироваться, а тем более осознанно участвовать в этих процессах и выносить правильные оценочные суждения, должен быть хорошо образованным. История дает немало примеров тому, как невысокий уровень образования основной массы населения становился источником низкой политической культуры, неспособности к самоуправлению, предпосылкой бунтов (а не демонстраций), преступлений, искаженной оценки жизненных реалий, доходящей до невосприятия угроз себе и стране.

К числу важнейших социально-экономических функций высшей школы относится формирование интеллектуального и кадрового потенциала общества, ибо, как уже упоминалось, значение такого фактора, как "качество человеческих ресурсов", возросло на рубеже веков многократно.

Зависимость между уровнем развития общества и качественными характеристиками состава населения описана еще в 1920-е годы П. Сорокиным. В его известной работе "Современное состояние России" читаем: "Судьба любого общества зависит прежде всего от свойств его членов. Общество, состоящее из идиотов или бездарных людей, никогда не будет обществом преуспевающим. Дайте группе дьяволов великолепную конституцию, и все же этим не создадите из нее прекрасное общество. И обратно, общество, состоящее из талантливых и волевых лиц, неминуемо даст и более совершенные формы общежития.

Легко понять отсюда, что для исторических судеб любого общества далеко не безразличным является: какие качественные элементы в нем усилились или уменьшились в такой-то период времени. Внимательное изучение явлений расцвета или гибели целых народов показывает, что одной из основных причин их было именно резкое качественное изменение в ту или другую сторону"¹.

Аксиомным является утверждение о том, что высшая школа призвана готовить специалистов с опережением потребностей практики. Если выпускник вуза "не дотягивает" до уровня, достигнутого практикой, то не может быть носителем прогресса. Недальновидная сиюминутная экономия на образовании и подготовке специалистов, якобы в интересах производства, оборачивается трудностями в производстве же в первую очередь и в развитии общества в целом. Тем более, что потребности современного производства требуют при подготовке специалиста с высшим образованием переносить акценты с квалификации на компетентность. Именно это качество должно сформироваться у выпускника вуза. В самых разных сферах деятельности все чаще требуется не квалификация, а компетентность, которую можно рассматривать в виде своеобразной суммы навыков, присущих индивидууму и включающих в себя квалификацию в строгом смысле этого слова, социальные поведенческие характеристики и способность работать в группе, инициативность и готовность к риску, способность принимать решения, просчитывать их возможные последствия и нести за них ответственность.

Вузовской системе сегодня необходимо "снабдить" выпускника, кроме чисто профессиональных знаний, навыков, умений ориентироваться во все возрастающем потоке информации, еще и способностью к общению, умением работать в коллективе и быть готовым к решению конфликтных ситуаций, к постоянному обновлению и пополнению знаний.

При этом "снабжать" выпускника таким комплексом квалификации и компетентности преподаватели должны в условиях, когда произошла кардинальная трансформация основной преподавательской функции: теперь, в преддверии XXI века преподаватель перестал быть источником информации и даже ее интерпретатором. Он сегодня - своеобразный проводник. И это при том, что ученики меняются быстрее учителя. Запастись знаниями и, используя методические новации, спокойно транслировать их, пополняя лишь время от времени, уже невозможно. Таким образом, изменение требований к подготовке специалистов высшей квалификации автоматически "тянет" за собой и проблему кадрового преподавательского корпуса, который вынужден не просто повышать квалификацию, а коренным образом трансформироваться.

Задачу формирования интеллектуального и кадрового потенциала вузы ранее решали, как правило, используя три формы обучения - очную, вечернюю и заочную. В развитых зарубежных странах вечерние и заочные отделения вузов охватывают (данные 1999 г.) 15-20% всех студентов. Прослеживается тенденция дальнейшего развития этих форм, ибо они считаются реальным проявлением демократии высшего образования. Однако наиболее престижные университеты не стремятся к расширению этих отделений, полагая, что уровень подготовки там, как правило, уступает стационарному обучению. Последнее десятилетие ХХ века принесло широкое использование еще одной формы - так называемого дистанционного обучения.

Новые задачи высшей школы и ее изменившиеся социальные функции наряду с количественным ростом студенческого контингента привели к серьезной структурной перестройке. Интенсивно (хотя и не всегда эффективно) проводящиеся реформы сориентированы прежде всего на усиление гибкости и вариативности системы высшего (так называемого "послесреднего") образования. Они предусматривают развитие разнотипных учебных заведений и разнообразных направлений подготовки будущих специалистов.

В отечественной системе высшего образования достаточно прочно, в рамках проводимых реформ, укрепились появившиеся в начале 90-х годов негосударственные учебные заведения. При всей неоднозначности этого явления необходимо признать, что вузы негосударственной формы собственности внесли свою лепту в процесс подготовки специалистов высшей квалификации.

На 1 января 1999 г. по данным Министерства образования Украины более 800 тыс. студентов обучались за счет негосударственного финансирования, в том числе почти 150 тыс. - в вузах негосударственной формы собственности, что составило более 10% от общего числа студентов (в 1995 г. этот показатель составил 4,8%). Общая численность профессорско-преподавательских кадров на конец 90-х годов в негосударственных вузах Украины составила более 14 тыс. человек, из которых докторов наук - 1620, кандидатов - 8142, что соответственно составляет 11,6% и 58,1%.

В Украине функционирует 132 лицензированных вуза небюджетного финансирования (5 университетов, 7 академий, 86 институтов, 20 колледжей, 14 техникумов и училищ)².

При этом крайне важно, в контексте рассматриваемой проблемы, подчеркнуть, что, как показало время, прошедшее с момента образования таких структур, вузы внебюджетного финансирования имеют несколько отличные социальные функции. Бюджетные учебные заведения в классическом варианте выполняют заказ государства, находясь между требованиями общественной эффективности и необходимостью формирования полноценной личности. Негосударственные - выполняют заказ общества, осуществляя права родителей и педагогическое право независимых субъектов образования, способствуя тем самым становлению гражданского общества. Негосударственное учебное заведение в силу этого имеет большую свободу выбора, целей и задач, форм и методов деятельности. Насколько негосударственная высшая школа разойдется с государственной, зависит в первую очередь от того, насколько интересы государства совпадают с интересами граждан, насколько последовательно функционируют принципы гражданского общества³.

Социально-политические функции. Сущностную трансформацию претерпевают не только социально-экономические, но, естественно, и социально-политические функции высшего образования, что связано с кардинальными изменениями как внутри самой образовательной системы, так и в той внешней среде, которая обеспечивает фоновые влияния.

Крупные политические катаклизмы конца ХХ века существенно изменили среду формирования и развития образования в целом и высшего в частности. Чего стоило, к примеру, мгновенное (по историческим меркам) превращение мира из традиционного для второй половины ХХ века биполярного в однополярный, ликвидация СССР, балканский кризис 1999 года и многое другое.

Это привело к тому, что в литературе все чаще стало встречаться упоминание о достаточно новой функции, которую выполняет послесреднее образование (в данном случае в неразрывной связи со средним) в современном обществе. Речь идет об обеспечении национальной безопасности.

Сегодня слово "национальный" привычно используется для обозначения всего, что относится к государству: "национальный бюджет", "национальные интересы", "национальная безопасность". Под понятием "национальная безопасность" имеется в виду не только безопасность конкретной страны, но и безопасность населяющих ее этносов. Но это особый предмет рассмотрения.

Безопасность в широком смысле слова есть система условий и факторов, в которой страна и общество органично функционируют и развиваются по своим внутренним законам, делегируя управлению право стимулировать положительные тенденции и сдвиги, а также корректировать негативные отклонения, ограждая при этом страну от угроз внешней среды⁴.

В течение многих веков национальная безопасность России, затем СССР обеспечивалась прежде всего военной мощью и жесткой государственной идеологией.

Курс на коренное реформирование, ликвидация идеологического и военного противостояния двух систем предоставили государствам СНГ возможность начать процесс демилитаризации. Вторая половина 80-х годов (перестройка, начало рыночного реформирования и пр.) породила в общественном сознании и властных структурах определенную эйфорию от кажущейся легкости решения проблем национальной безопасности. Предполагалось, что получена передышка и можно спокойно решать эту комплексную задачу в условиях внутренней и внешней стабильности. Но развитие событий показало, что проблема безопасности для бывших республик СССР обостряется.

Ее экономический аспект оказался подорван реформами с непредсказуемыми результатами. Границы страны оказались надолго открыты для контрабанды отечественных ценностей, оружия, наркотиков и даже радиоактивных материалов. Реализуется угроза развития сепаратизма. В это же время другие страны не только усилили защиту своих национальных интересов, но и занялись их экспансией за счет интересов государств СНГ. Появились претенденты на значительные участки спорных пограничных территорий; стала быстрыми темпами осуществляться идеологическая и культурная экспансия. Но самое главное - другие государства стали оказывать давление на СНГ с помощью своего основного преимущества - технологий производства товаров народного потребления, тем самым увеличивая реальную опасность технологической зависимости государств СНГ.

В новых геополитических условиях армия и другие силовые структуры стали для дела безопасности стран отнюдь не исчерпывающим фактором. Преобразовывать их необходимо, ясно отдавая отчет в том, что потребность в профессиональной, мобильной, оснащенной новейшей военной техникой армии остается и на перспективу довольно высокой. Сильная армия выполняет в современных условиях чрезвычайную функцию обеспечения безопасности страны, она же - ее латентный аргумент.

Но истинная безопасность с учетом прогресса мировой цивилизации определяется уровнем развития людских ресурсов как основной предпосылки создания ее научного, экономического, социокультурного и духовного потенциала. Именно на этом направлении разворачивается на рубеже ХХ-ХХI веков соперничество развитых стран и целых регионов за лидерство, а следовательно, за уровень собственной безопасности, сохранение самобытного развития и, в конечном счете, за поликультурную систему, многокрасочность мирового сообщества. В свете этих перспектив образование и наука, их масштабность, уровень и качество (в первую очередь высшего образования) становятся ведущими, решающими факторами развития и обеспечения национальной безопасности.

Если вышеописанная функция относится к числу новопроявившихся, то социальный контроль и социальная мобильность относятся к числу тех социальных функций, которые хорошо известны, хотя и претерпевают трансформации, обусловленные потребностями времени.

Неоспоримым и где-то даже аксиомным является тот факт, что образование как социальный институт в современных обществах является одним из основных каналов социальной мобильности, играя важную роль в социальной дифференциации членов общества, распределении их как по социальным слоям, так и внутри этих слоев. В различные периоды существования общества образование (и в первую очередь высшее) осуществляло эту свою социальную функцию в разной степени. В начале становления школьного образования основной функцией школ было распространение знания и утверждение религиозных ценностей. Перемены в общественной жизни, дальнейшее развитие хозяйственной деятельности потребовали соответственно большого числа не просто грамотных людей, но специалистов в разных областях знания. Для их подготовки создавались уже специальные учебные заведения.

Образование постепенно становилось фактором, способствующим продвижению по социальной лестнице, условием для занятий торговлей, для поступления на службу в государственные учреждения и т.д.

Но долгие годы основным механизмом социального контроля за распределением членов общества внутри социального здания по иерархической лестнице оставались семейный статус и церковь.

ХХ век принес крупные изменения в систему общественных отношений. Однако определяющую роль в социальной мобильности (при наличии весьма существенных региональных особенностей) по-прежнему играло социальное происхождение.

Примерно с середины 60-х годов в условиях установки общества на массовость и доступность образования и некоторой либерализации режимов в Восточной Европе образование как социальный институт стало основным механизмом социального тестирования, отбора и распределения индивидов по социальным слоям, группам. На систему образования возлагались функции социального контроля за процессами интеллектуального, нравственного, физического развития молодого поколения. А на систему профессионального образования, кроме того, еще и функции контроля за распределением поколения, вступающего в самостоятельную трудовую жизнь, по различным ячейкам социальной структуры общества: классам, социальным группам, слоям, производственным коллективам.

Образование приобрело статус важнейшего средства социальной мобильности, выступая в качестве канала массовых социальных перемещений из одних социальных групп, слоев в другие. Что же касается образования как канала вертикальной циркуляции индивидов и механизма отбора внутри различных социальных групп, то здесь данный социальный институт в ряде стран (в первую очередь социалистического лагеря) уступал такому средству, как членство в политической (особенно правящей) партии.

В условиях перехода к рыночным отношениям в СНГ роль образования как фактора социальной дифференциации и социальной мобильности меняется. Значение дифференцирующей функции образования ощутимо ослабевает. Оно уже не играет прежней роли в качестве канала социальных перемещений. Сама система образования в результате ее реорганизации, с появлением большого числа элитарных учебных заведений теряет прежнюю массовость и доступность. Получение хорошего образования становится все более дорогостоящим удовольствием. Следовательно, положение индивида в обществе, возможности для его успешного продвижения по служебной лестнице определяются качеством полученного образования, во многом связанного с престижем учебного заведения. Но вместе с тем в качестве каналов вертикальной циркуляции индивидов все больше выступают такие из них, как социально-экономический статус, членство в политехнических, общественных организациях, личные связи.

С введением платного образования в большинстве государств СНГ сужается социальная база формирования студенческого контингента (что в свою очередь негативно сказывается на механизме отбора абитуриентов, качестве подготовки специалистов), социальная ориентация на получение высшего образования начинает превалировать над профессиональной. В результате значение образования как канала социальных перемещений уменьшается. Развитие этих тенденций вступает в противоречие с необходимостью наращивания интеллектуального потенциала, с теми задачами социально-экономического и политического плана, которые решают государства СНГ в конце ХХ века.

Существенно изменились цели и задачи высшей школы и ведущих западных государств: она теперь формирует не только будущую социальную элиту, но и многочисленные слои работников умственного труда в разных сферах экономики, культуры, управления. Наряду с сохранением определенного числа элитарных вузов расширяется сеть разнообразных послесредних учебных заведений, проявляющих тенденцию к тому, чтобы стать массовыми.

Социальное неравенство в сфере высшего образования еще далеко не преодолено. Многочисленные социологические исследования, проводимые в США и странах Западной Европы, убедительно показывают, что в составе студенческих контингентов (особенно если иметь в виду наиболее престижные вузы) непропорционально большой процент занимают выходцы из привилегированных слоев населения. Несмотря на то, что плата за обучение в высшей школе нигде не взимается с целью получения дохода, в некоторых частных университетах, особенно в США, она очень велика, доходит до 25 тыс. долларов в год и оказывается непосильной даже для среднего класса.

Культуротворческая функция. В условиях углубляющейся интеграции научного знания существующее жесткое разделение высшего образования на гуманитарное, естественнонаучное и техническое наглядно обнаруживает свои уязвимые черты. Вопрос не сводится лишь к организационным аспектам. Он вписывается в проблему гораздо более широкую: какой вклад должна и может внести высшая школа в развитие культуры и духовности, какова ее культуротворческая миссия. Вокруг комплекса этих вопросов также не прекращается полемика. Существуют диаметрально противоположные позиции в отношении гуманитаризации высшего образования. В учебные планы внесены курсы философии, социологии, политологии, истории. Усилилось внимание к формированию экологического сознания будущих специалистов. Ряд западных университетов ввел самостоятельную дисциплину "Социальная экология", основывающуюся на системном подходе к социальным и собственно экологическим проблемам.

Постепенно усиливается влияние тех вузовских ученых и преподавателей, которые считают необходимым усилить формирование духовных качеств личности, развивать у студентов способность целостно видеть мир, осознавать значение актуальных социальных проблем и межличностных отношений, овладевать чувством социальной ответственности. С этой целью широко моделируется "проигрывание" различных жизненных ситуаций и человеческих отношений в малых группах с помощью социометрических процедур. Интереснейшие эксперименты такого рода проводятся в ряде западноевропейских стран. Гуманитаризация содержания образования на естественнонаучных и технических направлениях учебы весьма выразительно проявляется в США, где в прошлом подготовка специалистов в большинстве вузов носила сугубо прагматический, узкопрофессиональный характер. Теперь в ряде университетов разработаны междисциплинарные курсы (к примеру, "Этика техники" или "Бизнес в художественной культуре"), сочетающие материалы гуманитарных, естественно-математических и технических наук. В известном университете Джона Гопкинса функционирует специальный центр гуманитарных наук, координирующий гуманитарную подготовку на разных факультетах и в колледжах. Большинство университетов на естественнонаучных факультетах отводят предметам гуманитарного цикла до 25% учебного времени. Анализируя ситуацию, сложившуюся в системе послесреднего образования США, российские исследователи в одном из своих новейших трудов отмечают: "Рынок продиктовал такую структуру массовой подготовки квалифицированных кадров, которая оказалась парадоксально неожиданной с точки зрения функционеров плановой экономики, а именно - предельно низкий удельный вес инженеров и техников, с одной стороны, и высокую насыщенность рынка труда выпускниками вузов с широкой, по существу, общеобразовательной, общекультурной, гуманитарно-социальной и естественнонаучной подготовкой, с другой. Такого рода кадры заполняют рабочие места в административном аппарате, торговле, финансовых учреждениях, в сфере услуг и т.д. Их массовый приток способствует общему повышению культуры труда во всех сферах народнохозяйственной деятельности, росту общей культуры, качества семейного воспитания и общения между людьми"⁵. Учитывая непреходящее значение высшей школы в культуротворческой и духовной сферах, ЮНЕСКО в своей Декларации о высшем образовании для ХХI века подчеркивала, что одна из важнейших функций высшего образования "помогать понимать, интерпретировать, сохранять, расширять, развивать и распространять национальные и региональные, международные и исторические культуры в условиях культурного плюрализма и разнообразия; содействовать защите и укреплению общественных ценностей, составляющих основу демократической гражданственности, осуществляя критический и непредвзятый анализ и внося таким образом вклад в обсуждение стратегических направлений и в расширение перспектив гуманизма"⁶. Культуротворческая и духовная миссия высшего образования на рубеже ХХ-ХХI вв. переживает не менее серьезные потрясения и трансформации, нежели функции социально-экономического и социально-политического направления. ХХ век принес крупные динамичные изменения, которые кардинально видоизменили мир. Итальянский писатель, основатель и теоретик футуризма, Ф. Маринетти в своем манифесте "Новая религия - мораль скорости" писал о ХХ веке: "Великолепие жизни обогатилось новой красотой - красотой скорости"⁷. Стремительное и перманентное ускорение и обновление стали ведущими характеристиками современной жизни индустриальных обществ. Научно-технические революции сделали их чрезвычайно динамичными системами, стимулируя радикальное изменение социальных связей и форм человеческих коммуникаций. В современной культуре присутствует ярко выраженный слой инноваций, которые постоянно взламывают и перестраивают культурную традицию, существенно затрудняя тем самым процессы социализации и адаптации молодого человека к постоянно меняющимся условиям и требованиям жизни. Усложнение и интенсификация социокультурной реальности, сопровождающиеся ломкой традиций и норм, стремительное и всеохватывающее распространение продуктов массовой культуры обусловили угрожающие масштабы современного кризиса личности.

Признавая за высшей школой поистине ключевую роль в формировании, развитии, сохранении, трансляции культуры и духовных ценностей, необходимо учитывать, что государственная идеология в сфере образования только в том случае может быть "человекосберегающей" и цивилизационно эффективной, если она учитывает мировой опыт и собственное историческое наследие. Только такой интегративный подход дает шанс на выход из навязываемых сегодня студенчеству тупиковых схем потребительства. Ведь принцип "больше иметь", если анализировать историю человечества, никогда не был катализатором прогресса. К тому же ХХ век достаточно наглядно показал, что воспитание не бывает ни коммунистическим, ни буржуазным. Оно может быть или нравственным или нет. Нравственное воспитание предполагает, что все субъекты воспитательного процесса разные. Одни коллективистского склада, другие - индивидуалистического, но никто не должен быть угнетен. При объединении же в сотрудничестве у них появляются, кроме личных, еще и общие ценности. Существенные трансформации функций образования, протекающие на рубеже веков, связаны не только с состоянием того или иного конкретного общественного организма (что, впрочем, тоже нельзя не учитывать), но и с изменением целеполагающих установок относительно образования, диктуемых переходом общества в постиндустриальную эпоху и превращением значительной части общественных процессов в массовые, что привело к изменению и самого человека, и социальных институтов.