АЙРЕКС - Рынок труда, структура экономики и перспективы экономического роста в России

/ / / / / Рынок труда, структура экономики и перспективы экономического роста в России

Рынок труда, структура экономики и перспективы экономического роста в России

Относительно невысокий зарегистрированный уровень безработицы в условиях глубокого трансформационного спада, составляющий характерную особенность современной российской экономики, является проявлением глубинных процессов, связанных с особенностями рынков труда и структуры экономики в России. Для описания и прогнозирования этих процессов в работе строятся модели, включающие "старый" сектор (государственные предприятия и предприятия, прошедшие формально приватизацию, но сохранившие старых менеджеров и не претерпевшие изменений) и "новый"сектор (предприятия, имеющие эффективного собственника). В отличие от ряда других исследователей, мы считаем, что эти сектора различаются не столько технологически, сколько с точки зрения организации производства и формирования ставки заработной платы. Производственный капитал черпается "новым" сектором из старого, и, пока этот источник обилен, создание новых мощностей незначительно. "Старый" сектор уникален, прежде всего, наличием своеобразного социального контракта между рабочими и менеджерами, который приводит к неполной загрузке работников (т.е. избыточной зарегистрированной занятости) и их вторичной занятости в "новом" секторе и самозанятости. Благодаря этому конкуренция работников в "новом" секторе относительно невелика, и существует значительный дифференциал заработной платы между "новым" и "старым" сектором. (В переходных экономиках Центральной Европы этот дифференциал имел противоположный знак). Теневая экономика рассматривается не как самостоятельный сектор, а как недекларируемая деятельность предприятий "старого" и "нового" секторов.

1. Введение

Глубокая и продолжительная стагфляция, в которой пребывает российская экономика, порождает три основных вопроса: почему она возникла, каковы перспективы ее развития, какими должны быть адекватные экономические политики? Имеется множество ответов на вопрос "почему". Одни исследователи связывают российскую стагфляцию с общими закономерностями трансформационного спада, выявленными в Восточной Европе (см., например, Holzmann et al.,eds., 1994; Kornai, 1994; Gomulka, 1998) и ссылаются на обширный список факторов стагфляции, охватывающий как сторону спроса, так и сторону предложения; другие придают ведущую роль особенностям российской экономики, в частности высокой степени ее монополизации. Среди стагфляционых факторов указывают, в частности, либерализацию цен в условиях монополистической экономики , чрезвычайно низкую эффективность экономики (что в условиях рынка влечет экспорт сырья и импорт конечной продукции), преждевременные попытки правительства остановить инфляцию, которые в условиях монополизма усугубляют рецессию (Полтерович, 1995,1996), наличие неценовых взаимных связей агентов (Matveenko, 1995), отмену плана и уменьшение правительственных субсидий в сочетании с сохранением нежесткости бюджетных ограничений фирм ( Ruhl, Serwin, 1994), направленность деятельности агентов не на производство, а на перераспределение (так называемая, деятельность по получению ренты - rent-seaking activities) и др.

На наш взгляд, многообразие факторов, действующих в российской экономике в неблагоприятном направлении, свидетельствует о присутствии особого институционального типа экономики, принципиально отличного от экономик как промышленно развитых стран, так и развивающихся, а также от переходных экономик Центральной Европы. К сожалению, почти отсутствуют сравнительные исследования, которые позволили бы сопоставить российскую экономику с экономиками стран, входивших ранее в состав СССР; тем не менее, можно предположить, что сходные стартовые условия и человеческий капитал, сформировавшийся в общей для этих стран среде, должны придавать в переходный период как некоторую общность всем этим экономикам, так и их отличие от экономик стран Восточной Европы.

В статье рассматриваются на макроуровне некоторые структурные и институциональные особенности российской экономики и их влияние на экономическое развитие страны, в частности, после финансового кризиса 1998 года. Если обычно исследователи уделяют основное внимание поведению правительства и фирм в переходный период, то мы сосредотачиваемся на особом характере российских рынков труда, занятости и безработицы.

Основной вывод, к которому мы приходим, рассматривая модели, можно сформулировать следующим образом: следствием нетрадиционной структуры и институтов российской экономики являются непредвиденные эффекты правительственных политик. В частности, в разделе 6 построена модель, в которой имеется два равновесия экономики, в одном из которых уровень выпуска ниже, а уровень цен - выше. Сжимающие политики в этом равновесии дают нетрадиционный эффект: уровень цен растет, а выпуск падает. Именно такая картина наблюдалась в реальности: несмотря на активное сжатие, которое неоднократно предпринималось, спад продолжался, по меньшей мере, до октября 1998 г., а привычным уровнем инфляции стали 30% в год. По-видимому, политические рекомендации должны основываться, прежде всего, не непосредственно на традиционных макромоделях, микрооснования которых мало соответствуют современным российским реалиям, а на моделях, учитывающих российскую специфику и базирующихся на специально организованных эмпирических исследованиях российской экономики, которых пока проводится недостаточно, несмотря на ее критическое состояние.

В разделе 2 формулируются принятые предположения о структуре современной российской экономики. В разделе 3 рассматривается модель распределения труда между секторами экономики, показана неединственность равновесия; с этой позиции объясняется отсутствие избыточного предложения труда при наличии дифференциала заработной платы. В разделе 4 формулируется основная гипотеза о формировании ставки заработной платы в "старом" секторе. Эта гипотеза далее используется в разделе 5, где приводится модель, объясняющая суть современной безработицы в "старом" секторе (здесь вводится понятие "распределенной" безработицы), а также в разделе 6, где рассматривается модель невальрасовского равновесия.

2. Структура российской экономики в период экономического перехода

В советский период задача описания экономики средствами макроэкономического моделирования не вызывала принципиальных трудностей, и такого рода односекторные модели, основанные на производственных функциях, были широко распространены (см., например, Канторович, Кругликов, ред., 1987). Именно модели плановой экономики (например, модель Домара) в свое время дали толчок развитию теории экономического роста на Западе. Более тонкие двухсекторные модели использовались для изучения роли первого (производство средств производства) и второго подразделений. Отдельными исследователями, в основном западными, изучались модели, где учитывалась теневая ("черная") экономика (например, Welisz, Findlay 1986), причем предполагалось, что теневая экономика качественно отличается от формальной (например, имеет иную производственную функцию, выпускает иной продукт, занимается не производством, а перераспределением и т.п.) Очевидно, что односекторные макроэкономические модели, как традиционные западные, так и специально разработанные для моделирования плановой экономики, не пригодны для анализа современной российской экономики, которая имеет многоукладный характер. Возможно использование двухсекторных моделей, но в качестве секторов будут выступать теперь уже не первое и второе подразделения экономики, а , в одних случаях, "старый" и "новый" сектор, в других, формальная и теневая экономика. Роль теневой экономики также значительно изменилась: прежняя теневая экономика советского периода, в основном, растворилась в современном рыночном секторе, а современная теневая экономика , по-видимому, неотрывна от формальной экономики и неотличима от нее технологически.

Для агрегированного описания современной российской экономики можно предложить следующую структуру: "старый" сектор, "новый "сектор, теневая экономика в составе этих секторов и независимый неформальный сектор ("натуральное хозяйство"). Остановимся на каждом из перечисленных элементов.

"Старый" сектор включает , в основном, государственные предприятия, а также предприятия, которые были формально приватизированы, однако после этого не претерпели каких-либо существенных изменений. На большинстве бывших государственных предприятий закончился лишь первый этап приватизации, состоящий в юридическом изменении статуса предприятия, однако не появился эффективный собственник, и не произошло каких-либо изменений, в частности, в характере взаимоотношений работников и менеджеров. Цели предприятий "старого" сектора до конца не исследованы; по-видимому, для их моделирования непосредственно не применимы стандартные модели.

"Новый" сектор включает новые частные и реально приватизированные предприятия (имеющие эффективного собственника), активно участвующие в рыночных формах деятельности. Для моделирования предприятий "нового" сектора применимы стандартные неоклассические модели.

Теневая экономика представляет собой недекларируемую и потому не облагаемую налогами часть экономики. Как в старом, так и в новом секторе подавляющее большинство предприятий частично не декларирует свою продукцию. Финансовые рынки, в значительной степени, играют роль инструмента легализации скрытых доходов и их частичного возврата в декларируемую часть экономики. Важной задачей, на наш взгляд, является изучение механизмов, влияющих на решение предприятия о степени его включенности в теневую экономику, а также анализ роли теневой экономики в экономическом развитии. (Модель такого рода рассматривалась в Матвеенко и др., 1998). При таком подходе к теневой экономике нет смысла пытаться качественно выделить теневые части "старого" и "нового" секторов: такое выделение будет чисто количественным. Разумеется, существует криминальная часть теневой экономики (т.е. не легализуемая ни при каких обстоятельствах, например, наркобизнес), которая качественно отличается от формальной экономики. Однако, у нас нет данных о масштабах криминальной экономики и характере ее отличия (например, о том, является ли труд в криминальном секторе более или менее производительным по сравнению с остальной экономикой), поэтому нам приходится исключить криминальную теневую экономику из самостоятельного рассмотрения. (В частности, мы можем считать, что она составляет часть недекларируемого дохода "нового" сектора).

Независимый неформальный сектор ("натуральное хозяйство") включает самозанятость домохозяйств как в бестоварном, так и в товарном производстве (примерами бестоварного производства могут служить выращивание продуктов питания для собственного потребления на приусадебном или садовом участке - согласно опросу ВЦИОМ в 1998 г. в этой деятельности участвовало 81% домохозяйств, и вряд ли это число уменьшилось после финансового кризиса; строительство собственного дома, обучение собственных детей, индивидуальная финансовая деятельность, например, инвестиционная - она была особенно заметна в 1991 г., когда накопления сбережений во вкладах и ценных бумагах составили 19,6% расходов, против 7,5% в 1990 г. ),. В принципе, создание и продажу товаров и услуг домохозяйствами можно было бы присоединить к теневой деятельности "старых" и "новых" фирм, тем более, что при этом часто используются техника и материалы, принадлежащие фирмам.

3. Распределение труда между секторами

Российской экономике свойственна высокая степень текучести труда между секторами: труд достаточно свободно переливается между "старым", "новым" сектором и независимым неформальным сектором.

Рассмотрим следующую модель. Пусть домохозяйство располагает общим временем труда , Т, которое может быть распределено на три части: рабочее время в "старом" секторе, L₁, в "новом секторе, L₂, и время работы в независимом неформальном секторе, L₃.

Мы предполагаем сначала, что в "старом" и "новом" секторах реальная заработная плата, W_i, зависит от времени работы, L_i, и описывается функцией W_i(L_i), которая с ростом L_i от нуля возрастает сначала медленно, затем быстро, пока не наступает насыщение. Такого рода функция может быть описана логистическим дифференциальным уравнением:

где r_i и w_i - положительные постоянные. Предполагается, что в "старом" секторе насыщение наступает быстрее, и финальная зарплата ниже, чем в "новом".

По поводу независимого неформального сектора естественно предположить, что заработная плата W₃(L₃) является вогнутой функцией времени работы, имеет убывающую отдачу, и W₃(0)=0. Возможно, что функция W₃ возрастает, однако возможно и то, что эта функция убывает, достигнув некоторого максимума, если домохозяйство несет издержки из-за неучастия в общественном производстве.

Будем считать, что целью домохозяйства является максимизация суммарной заработной платы W. Тройку L=(L₁,L₂,L₃), где L₁,L₂,L₃>0, L₁+L₂+L₃=T назовем распределением времени. Распределение времени называется оптимальным, если достигается максимум W. Распределение времени L называется равновесным, если выполняется равенство

Если несклонное к риску домохозяйство перераспределяет свое время непрерывно путем нащупывания с целью максимизации суммарной заработной платы, оно, возможно остановится в точке равновесного распределения, когда предельные полезности совпадают. Заметим, что равновесное распределение времени вообще говоря, не является точкой локального максимума функции L.

Равновесное распределение времени не единственно, в частности, имеется равновесное распределение, которое характеризуется малым предложением труда в "новом" секторе и большим - в "старом"; другое равновесное распределение, наоборот, характеризуется малым предложением труда в "старом" секторе и большим в "новом".

Как нам представляется, значительная часть домохозяйств в России склонна только к постепенному перераспределению своего времени, но не к резким изменениям. Поэтому большинство домохозяйств поддерживает равновесное распределение, но лишь меньшая их часть переходит к оптимальному распределению времени. (Kapeliushnikov, 1998 приводит результаты проводившегося в 1997 г. опроса, согласно которым более 50% менеджеров утверждали, что "лишние" работники, несмотря на мизерную зарплату, не желают уходить с предприятия, поскольку ожидают улучшения ситуации). Этим объясняется значительное предложение труда в "старом" секторе, несмотря на неблагоприятные условия; значительная вторичная занятость (до 25% трудоспособного населения, а возможно и больше - см. Матвеенко и др., 1998), самозанятость, а также сравнительно невысокая конкуренция работников в "новом" секторе. Это приводит к сравнительно низкому зарегистрированному уровню безработицы и, в конечном счете, к высокой степени социальной стабильности.

4. Формирование заработной платы

Мы рассмотрели поведение отдельного репрезентативного домохозяйства. Теперь рассмотрим рынок труда в целом. "Старый" и "новый" сектора играют несимметричную роль при формировании ставки заработной платы. Kак мы уже говорили, лишь "новый" сектор укладывается в рамки стандартных моделей. (По-видимому, он должен описываться моделями несовершенной конкуренции; если речь идет о рынке труда то это будут известные модели Efficiency Wages и Insider-Outsider). В "старом" секторе действует иной механизм формирования заработной платы, который сочетает в себе рудименты плановой экономики и влияние "нового" сектора.

Говоря о занятости и заработной плате в "старом" секторе, мы должны различать регистрируемые и фактические показатели. Зарегистрированная занятость значительно превосходит фактические затраты труда в "старом" секторе. Именно фактические затраты труда являются фактором производства и, в частности, входят в качестве аргумента в производственную функцию. Вообще говоря, различие занятости и затрат труда хорошо известно; общепризнанным стилизованным фактом относительно делового цикла в промышленно развитых странах является снижение в период экономического спада как занятости, так и рабочего времени занятых. Вряд ли, однако, в какой-либо экономике расхождение между зарегистрированной занятостью и фактическими затратами труда было столь большим как в современной России. Недооценка этого расхождения приводит, порой, к значительной переоценке предельного продукта труда.

В частности, к декабрю 1995 года спад производства в России оценивался как 35%, тогда как уровень безработицы составлял 8.2%. К апрелю 1999 г. безработица, оцениваемая по методике МОТ, выросла до 12.4% трудоспособного населения, что значительно ниже, чем в большинстве переходных экономик Центральной Европы. Впрочем оценка безработицы в долях трудоспособного населения, а не рабочей силы, мало показательна: очевидно, что в плановой экономике искусственно поддерживался чрезмерно высокий уровень занятости, и, что то же самое, нормальный уровень безработицы был принудительно мал; понятие полной занятости практически совпадало с принципом обязательности труда. При либерализации экономики совершенно естественно ожидать роста числа лиц, не принадлежащих рабочей силе, особенно если учесть, что в современных российских условиях производительность труда и фактический доход индивида при самозанятости в "натуральном хозяйстве" часто выше, чем при работе в старом или новом секторе. (Легко подсчитать, например, что среднемесячная заработная плата жителя Ленинградской области в мае 1999 года была эквивалентом рыночной стоимости двух-трех мешков картошки). К сожалению, ни официальная статистика, ни результаты независимых исследований не дают достаточно информации на этот счет.

Сопоставление заработной платы с фактическими затратами труда позволяет по-новому взглянуть на дискуссию (см. Сlarke, Ed., 1998) о том, является ли рынок труда в России жестким или гибким. Как известно, признаками жесткого рынка труда являются относительно высокая заработная плата и высокий уровень безработицы. В России зарегистрированная ставка заработной платы мала, а зарегистрированный уровень безработицы мал, что наводит на мысль о высокой гибкости рынка труда. Противоположная картина - относительно высокая фактическая ставка заработной платы и высокая фактическая безработица, что свидетельствует о большой жесткости рынка труда - возникает, если рассматривать фактические затраты труда. Что касается низкого зарегистрированного уровня безработицы, он действительно имеет место и играет определяющую роль в поддержании политической и социальной стабильности: сохраняя статус занятых, люди которые немедленно стали бы безработными в по-настоящему гибкой экономике, не выбывают из электората и через формальные институты способствуют определенному смещению политики (подобно тому как на Западе иное смещение вызвано отсутствием безработных в электорате - см., например, Saint-Paul, 1996).

Обозначим через L_f фактические затраты труда в "старом" секторе, через L_o зарегистрированную занятость, через W_o зарегистрированную ставку заработной платы. Так, в приведенном примере с заработной платой в Ленинградской области, хотя официальная скрытая безработица невелика, очевидно, что фактически работники работают неполный день, и L_f < L_o . Определим фактическую ставку заработной платы как W_f= W_oL_o/L_f. Эта величина показывает заработную плату за единицу фактических затрат труда.

Фирмы в "старом" секторе (и государство) могут в значительной степени контролировать регистрируемую ставку заработной платы, W_o, а также

регистрируемую занятость, L_o. Что касается, фактической ставки заработной платы и фактических затрат труда , то они, во многом, находятся под контролем работников. Профсоюзы не играют в России той роли в переговорах о размере заработной платы, которая уделена им на Западе. Однако, работники с успехом заключают в России подобные сделки негласно и без участия профсоюзов. (Сделаем небольшое замечание по поводу силы профсоюзов и рабочих коллективов. Согласно Kapeliushnikov, 1998, в 1997 г. лишь 2% менеджеров промышленных предприятий, придерживающих избыточную рабочую силу, указали противодействие профсоюзов как важную причину такого придерживания. В то же время 14% сослались на стремление избежать конфликтов с рабочим коллективом. 19% отметили как одну из причин того, что рабочие не уходят с предприятий, находящихся в критическом состоянии, их принадлежность трудовому коллективу).

На наш взгляд договоренность о времени фактического труда, соразмерном размеру заработной платы, является в "старом" секторе частью своеобразного социального контракта между менеджерами и работниками. С одной стороны, мененджеры являются в значительной мере ставленниками трудовых коллективов и потому не могут проводить активной политики сокращения численности работников или уменьшения размера заработной платы. С другой стороны, негласная договоренность между менеджерами и рабочими состоит в том, что работники стараются не вникать в вопросы, связанные с приватизацией предприятия, консолидацией капитала, заработной платой менеджеров; в свою очередь, менеджеры предоставляют работникам значительную свободу в использовании рабочего времени и принадлежащего предприятиям оборудования.

Упрощенно ситуация в "старом" секторе может быть описана следующим образом. Фактическая ставка заработной платы, W_f, определяется самими работниками, исходя из альтернативной ставки заработной платы (reservation wage), каковой является ставка заработной платы в "новом" секторе. (В Матвеенко и др., 1998 рассматривается связь альтернативной ставки заработной платы с механизм коллективизма в "старом" секторе). Предложение труда в "старом" секторе по фактической ставке W_f неограниченно - "старый" сектор имеет для домохозяйства, предлагающего труд, приоритет по сравнению с "новым". Одна из причин связана с возможностью лишь медленного изменения структуры предложения труда (см. модель в разделе 3), другая - с разного рода льготами, предоставляемыми "старым" сектором (жилье, питание, земельные участки, детские учреждения, медицинское и санаторное обслуживание, бесплатный проезд и т.д.). Хотя объем этих льгот быстро сокращается, но сохраняется ожидание будущих льгот. Существенной является также возможность использования ресурсов фирм в личных целях работников - по-видимому, такие возможности в "старом" секторе больше, чем в "новом".

В "старом" секторе имеется постоянное избыточное предложение труда (разумеется, по фактической, а не по зарегистрированной ставке), но выявить его трудно, поскольку безработица принимает, в основном, "распределенный" характер. Это означает, что вместо сокращения числа занятых, занятость равномерно распределена между избыточным количеством работников. Присутствуют и официально регистрируемые формы скрытой безработицы, такие как неоплачиваемые отпуска, неполный рабочий день, однако их масштаб значительно меньше, чем у "распределенной" безработицы. Наличие "распределенной " безработицы может быть объяснено несколькими причинами: это упоминавшийся уже социальный контракт между работниками и менеджерами, который не позволяет менеджерам уменьшить число работников; возможность использовать факт наличия значительного числа низкооплачиваемых работников при получении субсидий и кредитов, при лоббировании политических решений; значительные издержки увольнения работников (впрочем, последняя причина, хотя она часто называется исследователями, на наш взгляд сама по себе не является существенной в условиях общего кризиса неплатежей).

В целом, процесс формирования ставки заработной платы видится нам следующим образом. Домохозяйства формируют некоторую функцию предложения труда L_s(W), зависящую от фактической реальной ставки заработной платы (в расчете на единицу фактически затрачиваемого труда). Фирмы "старого" сектора, также принимая в расчет фактическую ставку заработной платы W_f, формируют спрос на труд L_d1(W). (В первом приближении будем рассматривать фирмы "старого" сектора как фирмы на конкурентном рынке; в таком случае фукция спроса на труд определяется из равенства предельного продукта труда фактической реальной ставке заработной платы W_f). Предложение труда в "новом" секторе определяется как разность L_s2(W)=L_s(W)-L_d1(W). Фирмы "нового" сектора, в свою очередь, формируют спрос на труд L_d2(W). Если "новый" сектор является совершенно конкурентным, то спрос на труд определяется по производственной функции "нового" сектора из условия равенства предельного продукта труда реальной ставке заработной платы. В "новом" секторе из равенства спроса и предложения определяется равновесная ставка заработной платы, которая и служит фактической ставкой заработной платы в "старом" секторе, W_f. Тем самым, определена и фактическая занятость в "старом" секторе, L_f. В случае, когда как "старый", так и "новый" сектор являются конкурентными, фактическая ставка заработной платы в них совпадает, и имеет место полная занятость. В таком случае, скрытая безработица и "распределенная" безработица должны трактоваться как добровольная безработица, связанная с использованием части времени домохозяйства в независимом неформальном секторе, а также в виде свободного времени.

Более реалистичной представляется гипотеза о том, что вход в "новый" сектор затруднен, в частности, в силу причин, связанных с локальной оптимизацией распределения времени домохозяйства (о чем шла речь выше) , а также ввиду низкой мобильности населения (что связано, например, с институтом прописки) и наличия инсайдеров в ряде отраслей "нового" сектора. В таком случае ставка заработной платы в "новом" секторе может быть выше, чем фактическая ставка заработной платы в "старом" секторе. Имеющиеся данные не позволяют прямо ответить на столь важный вопрос как соотношение между ставками заработной платы за час фактического труда в секторах. Пользуясь данными Хахулиной (1996), например, можно сказать, что в январе 1996 г. средний заработок за час рабочего времени на дополнительной работе превышал в 1.9 раза зарегистрированную (но не фактическую) ставку заработной платы на основной работе. Можно предположить, что дополнительная работа в значительной степени связана с занятостью в "новом" секторе, однако эти данные ничего не говорят о фактических затратах труда и фактической занятости в "старом" секторе.

5. Простая модель распределенной безработицы

Рассмотрим модель, в которой проводится указанное выше деление между зарегистрированными и фактическими значениями занятости и ставки заработной платы. Выполняется следующее равенство для реальной заработной платы в "старом" секторе: L_oW_o=L_fW_f.Предполагаем, что L_о - максимальное возможное предложение труда в "старом" секторе, и при W_o<W_f рабочие предлагают труд эластично по фиксированной фактической ставке заработной платы W_f, а при W_o>W_f предлагается весь труд L_o. Это значит, что, в зависимости от зарегистрированного труда, фактическая занятость равна

Если зарегистрированная ставка заработной платы мала, то официальная занятость может значительно превосходить фактическую, таким образом возникает распределенная безработица (снижение фактической занятости, равномерно распределенное среди работников). Низкий выпуск в "старом" секторе может объясняться не низким спросом, а низким предложением, порождаемым организацией производства. Действительно, пусть K - фиксированный на коротком промежутке времени производственный капитал; фирма располагает о зарегистрированным трудом L_o и выбирает регистрируемую ставку заработной платы W_oчтобы максимизировать прибыль; W_f- экзогенная величина. (По существу, это задача о приводящей к эффективности заработной платы - efficiency wage). Если технология описывается функцией Кобба-Дугласа, F(K,L_f)=K^aL_f ^1-a, то во внутренних точках (при L_f<L_o, W_o<W_f) оптимизационная задача имеет вид max [K^a (L_oW_o/W_f)^1-a -W_oL_o]; и условие первого порядка (эквивалентное равенству предельного продукта труда фактической реальной ставке заработной платы) дает W_o=K/ L_o [(1-a)/W_f^1-a]^1/a и, соответственно, L_f =K[(1-a)/W_a]^1/a. Таким образом, если L_o>K[(1-a)/W_a]^1/a, то описанное L_f является решением, и L_f<L_o.

Это означает, что если зарегистрированное число работников фирмы "старого" сектора велико (а именно такой случай имеет место в России), то фирма не заинтересована в полной загрузке работников, даже если ее продукция пользуется неограниченным спросом. Естественным выходом для достижения эффективности был бы переход части работников в "новый" сектор, однако этот процесс замедляется как по причине медленного роста "нового" сектора, так и по обсуждавшейся уже причине локального характера изменения структуры предложения труда.

Другая возможность повышения эффективности состоит, как ни парадоксально, в сжатии "нового" сектора. Это приводит к снижению реальной ставки заработной платы в "новом" и, тем самым, альтернативной ставки в "старом" секторе; в результате растет выпуск в "старом" секторе. Именно этот механизм сработал после августовского кризиса 1998 г. Его результатом был рост безработицы, главным образом, за счет высвобождения в "новом" секторе, рост с конца 1998 г. выпуска (главным образом, за счет "старого" сектора) и снижение реальных доходов населения (за счет снижения фактической реальной ставки заработной платы).

Невальрасовские равновесия при наличии альтернативной ставки заработной платы

Некоторые следствия наличия альтернативной ставки заработной платы в "старом" секторе легко проследить при помощи модели невальрасовского равновесия (см., например, Benassy, 1986). Предполагается, что капитал, номинальная ставка заработной платы, W, правительственные расходы и налоги являются экзогенными параметрами и фиксированы на коротком промежутке времени. При заданном уровне цен Р, продажи Y*, равны минимуму совокупного спроса D*(P), и совокупного предложения S*(P) (это, так называемое, "short-side rule").

Совокупное предложение равно S*(P)=min{S(P),Y₀}, где S(P) - выпуск, который желали бы произвести фирмы, если бы они не рационировались на рынке труда; Y₀ - выпуск при полной занятости. В каноническом варианте модели предполагается, что предложение труда постоянно (при данной номинальной ставке заработной платы ), так что выпуск Y₀ постоянный. Относительно совокупного спроса, D*(P), выполняется равенство

где D(P) - совокупный спрос, который сформировался бы, если бы сторона спроса не рационировалась стороной предложения. Следовательно, продажи равны

Пусть равенство D(P)=S(P) достигается в точке (Y₁,P₁), назовем ее точкой вальрасовского равновесия. Если Y₀>Y₁, то в каноническом варианте модели, в зависимости от (неравновесного) уровня цен, возможны два режима: классическая безработица при P<P₁ (в этом режиме имеется избыточный спрос на товарном рынке, но реальная ставка заработной платы настолько велика, что фирмам невыгодно увеличить выпуск) и кeйнсианская безработица при P>P₁ (в этом режиме имеется избыточное предложение на товарном рынке).

Теперь рассмотрим более соответствующий российской реальности случай, когда предложение труда зависит от реальной ставки заработной платы. Пусть Y(P) - выпуск при полной занятости труда предлагаемого по реальной ставке заработной платы, равной W/P. (Здесь можно было бы непосредственно применить результаты, полученные в предыдущем разделе для функции Кобба-Дугласа). Тогда совокупное предложение равно S*(P)=min{S(P),Y(P)}, a продажи равны Y*(P)=min{D(P),S(P),Y(P)}. Функция Y(P) - убывающая; если кривые D(P) и Y(P) пересекаются в некоторой точке (Y₂,P₂), то эта точка является также точкой равенства совокупного спроса и совокупного предложения: D(P₂)=S(P₂). При P>P₂ продажи определяются кривой Y(P), т.е. имеет место режим инфляции (избыточный спрос на рынке труда и избыточный спрос на товарном рынке - обратим внимание, что спрос при этом может быть очень мал ).

Таким образом , предположение о зависимости предложения труда от реальной заработной платы существенно меняет результаты модели:

Модель дает основу для объяснения неудачи сжимающих политик, применяемых в последние годы в России. По-видимому, в терминах данной модели, российская экономика находится в окрестностях равновесия (Y₂,P₂), колеблясь в областях режимов инфляции и кейнсианской безработицы. Этим объясняется относительно низкий уровень зарегистрированной безработицы в стране, неполнота успеха применяемых политик и необходимость периодически изменять курс экономических политик.